Печать

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: «ТУПИК-2020»

В Приложении к данному журналу опубликованы две главы из проекта Стратегии-2020: Глава 8 «Рынок труда» и Глава 10 «Профессиональное образование». Ниже дается изложение их основных положений и комментарии к ним доктора философских наук, члена-корреспондента РАО И.П. Смирнова.

Политический талант заключается в умении предсказать, что может произойти завтра, на следующей неделе, через месяц, через год. А потом объяснить, почему этого не произошло. У. Черчилль

Уже утихают страсти вокруг трехлетнего обсуждения проекта Закона «Об образовании в РФ». Теперь внимание общественности переключается на не менее важный документ: «Итоговый доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 года. Стратегия-2020: Новая модель роста — новая социальная политика» [1].

Сразу же возникли споры: что должно было появиться раньше: закон или стратегия, напоминающие так и неразрешенный логический парадокс о курице или яйце. Как известно, первичные оценки парадокса пытались разрешить еще философы Древней Греции. Аристотель считал, что ничего из них не было первично, а появилось одновременно [2]. Пожалуй, он был прав. Ибо закон должен исходить из стратегии, а стратегия воплощаться в законе.

Не увлекаясь вечным спором, все же попытаемся понять современную логику законотворческого процесса. Вероятно, она проистекает из того, что закон определяет рамки и процедуры движения к цели, а стратегия призвана показать, в чем состоит эта цель. Надо же объяснить народу, какое счастье ждет его уже совсем скоро. Убедить, что он не ошибся в выборе своих лидеров. Так и появилась Стратегия-2020...

Читать ее интересно, хотя и непросто из-за обилия статистики, мудреных понятий, многообразных вариантов развития (консервативный, инерционный, реформаторский). Но тревожит другое. авторы стратегий предают забвению (возможно, просто не читали) недавние государственные стратегии, принятые уже в демократическую эпоху России, как и не утруждают себя обоснованием предлагаемых ими радикальных и часто сомнительных поворотов будущей системы образования. Получается, что их предшественники не смогли точно и правильно сделать прогноз на пять-десять лет, а нынешние могут. Легко. И на 10, и на 15 лет.

Все это и заставляет критически оценивать предлагаемый проект «Стратегия-2020: Новая модель роста — новая социальная политика». Так не хотелось бы, вместо светлого будущего, опять свернуть в тупик, из которого следующее поколение стратегов будет нас снова героически выводить на правильную дорогу...

Самое яркое положение предлагаемой Стратегии-2020, вызывающее подзабытое уже чувство национальной гордости, содержится в Главе 10 «Профессиональное образование» и звучит так: «Россия — один из мировых лидеров по охвату населения профессиональным образованием (к нему относят программы начального, среднего и высшего профессионального образования).

В зарубежных странах традиционно используется понятие третичного образования, к нему относится российское среднее профессиональное и высшее образование. По численности студентов программ третичного образования Россия является мировым лидером — 673 человека в расчете на 10 000 населения в 2009 году (в странах ОЭСР соответствующий показатель в середине 2000-х годов варьировался от страны к стране в пределах 160—660 человек на 10 000 населения)» — (с. 247).

Читаешь и радуешься за Родину, которая «впереди планеты всей» по главному показателю, фактически уже создала «общество знаний», куда еще только готовится вступить весь отставший мир. Правда, больше таких гордых оценок на 864 страницах Стратегии-2020 не обнаруживается. И не столько из скромности, сколько из их фактического отсутствия. Зато скучной чередой перечисляются старые, неискоренимые проблемы.

«По совокупным расходам на одного учащегося в системе третичного образования наша страна находится на уровне развивающихся стран, входящих в ОЭСР: около $8,1 тыс. по ППС в расчете на одного студента приведенного контингента. Система профессионального образования недофинансирована на 1 % ВВП (сейчас бюджет обеспечивает 1% ВВП финансирования, 0,5% ВВП — частные средства)» — (с. 248).

То есть, все как обычно: производим мы больше всех, но хуже всех. Все, как и раньше, если вспомнить, что «в Советском Союзе были самые быстрые часы». А совсем недавно в России установлен новый мировой рекорд скорости для... тракторов. В Ростове-на-Дону специально подготовленный трактор смог развить максимальную скорость в 121 км/ч! Стоит ли удивляться, что самый быстрый в мире трактор был построен на базе старой «Беларуси» [3]. Беларусь и Китай ныне главные соперники России в соревновании кто сделает больше и хуже.

К основным проблемам стратегия относит несоответствие структуры профессионального образования и рынка труда. С этого положения и начинается Глава 10 (с. 245). «Структура профессионального образования в России за последние 10-15 лет оказалась неоправданно смещена в сторону высшего образования. Коэффициент приема в вузы, рассчитанный как отношение приема в вузы к численности возрастной когорты 17-летних (в этом возрасте в вузы поступает большинство молодежи), в 2010 г. превысил 90%» (с. 249).

Если читать внимательно, глаз обязательно остановится на ловко спрятанном в тексте слове «оказалась». Посоветуемся с классиком, с Ожеговым. Слово «оказаться» в его словаре выражает «неожиданное узнавание, как выясняется. Например, а ты, оказывается, хитрец» [4]. Явно хитрят и наши стратеги.

По оценке авторов Стратегии-2020, «когда в 1992 году ельцинский Закон «Об образовании» либерализовал отношения в системе профессионального образования и позволил образовательным учреждениям оказывать платные образовательные услуги, численность студентов вузов начала увеличиваться» (с. 252). Получается, что либерализация была не нужна, следовало оставить порядки, существовавшие в СССР? Из текста вытекает именно такой ретроградный вывод. Спорить с ним сегодня нет смысла, как и нет нужды винить в этом уже не способного возразить Президента Ельцина.

Кстати, коллеги из Минэкономики РФ, напротив, сетуют на консерватизм трудового законодательства, которое по-прежнему возлагает на работодателей очень большие издержки, связанные с регулированием занятости и зарплаты. Это касается найма, увольнений, продолжительности рабочего времени, выплаты премий и немалого списка социальных обязательств.

По степени жесткости трудового законодательства, — написано в Главе 8 «Рынок труда», — Россия превосходит почти все развитые страны и находится в одном ряду со странами с самыми зарегулированными рынками труда: Португалией, Мексикой и Турцией. На практике это очень часто приводит к результатам, прямо противоположным ожидаемым: нормы трудового законодательства перестают соблюдаться (с. 219). Вот ведь как бывает, одному министерству мало свободы, другому — избыток.

Истина в том, что либерализация профессионального образования, как часть общей стратегии демократизации страны, всегда ограничена законами. Ответственны за их исполнение федеральные органы управления. Помнится, что помимо Министерства образования и науки РФ, были созданы уже упокоенное Рособразование и ныне еще здравствующий Рособрнадзор. У них достаточно рычагов (лицензирование, аккредитация, бюджет) для государственного регулирования процессов либерализации. Не Ельцин и не Закон «Об образовании», а его VIP-исполнители и ТОП-модернизаторы довели страну до всеобщего нищенского образования.

Нельзя не заметить, что придя во власть, новый министр образования Дмитрий Ливанов сразу предложил в два раза сократить количество бюджетных мест в вузах с тем, чтобы повысить уровень финансирования [5]. Его стремление готовить меньше, но лучше идет вразрез с прежним курсом. Правда, есть большое сомнение, что Д. Ливанову удастся осуществить задуманное. Ведь в советниках Президента РФ — тот же А. Фурсенко.

«Ажиотажный спрос на высшее образование отражает новую социальную реальность России. Высшее образование стало социальным императивом и обязательным условием любой карьеры» — провозглашает Стратегия-2020 (с. 250). Красиво написано: «социальная реальность»! Вроде как, неизбежность, предначертанность судьбой. А когда это столь же непродуманно дополняется словом «императив» (по Википедии «императив» — общее нравственное предписание) воля читателя Стратегии-2020 ломается, он уже гипнотически зомбирован, принимает все на веру [6].

Порою прямо не знаешь, как понимать написанное. То ли это шутка, то ли глупость. Потому как возводить «ажиотаж» в нравственный императив — смешно. Подчиняться административно построенной реальности еще и глупо, неразумно. Всем и давно понятно, что «социальную реальность» построили мы сами, к всеобщему высшему образованию нас вели настойчиво и целенаправленно. И «оказались» мы ровно там, куда нас вели стратеги.

Еще сложнее принять утверждение, что «высшее образование стало обязательным условием любой карьеры». Объяснить его можно только приняв во внимание наличие в административных структурах хронической болезни, называемой «отрыв от действительности». Описание такой действительности содержится в Главе 8 «Рынок труда», куда, видимо, не заглянули авторы Главы 10.

«Структура занятости смещается не в направлении диверсифицированной, высокопроизводительной, высокотехнологичной и инновационной экономики, а в противоположном направлении. Большая и растущая доля неформального сектора в общей численности занятых, медленный рост числа малых предприятий, устойчивое доминирование ликвидации рабочих мест над созданием новых сигнализируют о подавленном спросе на труд и неблагоприятной институциональной среде для создания новых и расширения действующих предприятий» (с. 215).

Тяжело читать эти строки, хотелось бы желать лучшего своей стране. Но именно такова «социальная реальность». Она подтверждается устойчивым, многолетним спросом работодателей на квалифицированных рабочих, вакансии которых составляют до 80% потребности в экономике.

Ошибочный, поспешный курс Минобрнауки РФ на всеобщее высшее образование привел к снижению престижа рабочих профессий, некогда бывших гордостью трудовых коллективов и семейных династий. В сочетании с опусканием культуры, коммерциализацией СМИ, произошла смена нравственных ориентиров и ценностей молодежи, об опасности которой писал еще Ф. Достоевский: «В последнее время начало становиться жутко за народ: кого он считает за своих лучших людей: адвокат, банкир, интеллигенция... Развратительнее подобного поклонения не может быть ничего» [7].

Стратегия-2020 усугубляет эту тенденцию. Планируется «создание программ прикладного бакалавриата в большинстве массовых вузов (до 50% всего состава студентов) и на базе учреждений СПО. Вхождение СПО в состав профильных вузов. Структурная реформа системы НПО/СПО, перевод ее в основном на короткие (до 6 мес.) программы прикладных квалификаций» (с.245).

В то же время коллеги — экономисты в Главе 8 с тревогой пишут: «Возникла и углубляется диспропорция на рынке труда. Квалифицированные рабочие стали дефицитом, при этом система образования не может «поставить» на рынок необходимых работников» (с. 252). Ответа на поставленный вопрос: почему «система образования не может поставить», в Стратегии-2020 не дается.

Зато ответ дается ведущими учеными России, не зашоренными построенной в стране «административной» реальностью. «Федеральной системы профтехобразования (начального профобразования) практически нет. Даже 238 учреждений НПО, готовящих рабочих и специалистов для атомной, космической, оборонной и авиа- промышленности 1,5 года назад переданы в регионы и там постепенно ликвидируются — утверждает академик РАО Е.В. Ткаченко. — В проекте Закона «Об образовании в РФ» нет даже уровня НПО (где готовят рабочих). Утверждается, что передача НПО в систему СПО повышает статус учреждений НПО. Это наивно» [8].

Согласимся с ответом академика Е.В. Ткаченко, но не с его оценкой. Это не «наивно», а преступно. У каждого уровня профессионального образования была и остается своя государственная задача, еще не исчерпанная до конца. Взаимозаменяемость уровней НПО и СПО принципиально невозможна, это разные звенья, включенные в систему непрерывного образования. В системе НПО приоритет отдается практическому обучению (до 1000 учебных часов), что и отличает подготовку рабочего на уровне НПО от специалиста на уровне СПО. Точно так же невозможно подменить школу — детским садом. Уровни образования — это не колода с картами, их нельзя тасовать.

Несколько преувеличена и информация о смерти системы НПО. Там, где ее сохранили, есть достойные результаты. В Москве успели «спрятать» систему НПО от федерального погрома, интегрировав с системой СПО, но, не подменяя ее. Интегрированные уровни образования НПО-СПО воплощены также в колледжах Татарстана, Кузбасса, Ижевска, Ноябрьска... Все они сохранили и реализуютуровеньНПО, подготовку квалифицированных рабочих и специалистов, реагируя на запросы работодателей.

Например, в Колледже №8 г. Москвы готовят рабочих для авиационной корпорации Сухого с качеством, полностью отвечающим требования работодателя. За прошлый год колледжи Москвы подготовили 24 тыс. рабочих и специалистов, а приняли у себя на обучение 20 тыс. представителей работодателей.

Выполнить поставленную Президентом РФ В.В. Путиным задачу подготовки кадров для 25 млн новых рабочих мест невозможно путем столь распространенной сегодня переквалификации юристов в сварщиков, а экономистов в токарей. Да это и накладно для бюджета. Вот почему, упразднение уровня НПО означает срыв обязательства Президента Путина. В этом и состоит преступность замысла стратегов.

«Учреждения начального и среднего профессионального образования (НПО и СПО) с продолжительными программами обучения (три-шесть лет) имеют слабую связь с рынками труда и не мотивируют учащихся к профессиональной карьере, — считают авторы Стратегии-2020. Распределенное на несколько лет обучение технологиям не соответствует высокому темпу их обновления. Колледжи и профессиональные лицеи стремительно теряют спрос со стороны работодателей, что обусловлено в первую очередь низкой социализацией его выпускников — результатом комплектования «по остаточному принципу» (с. 250).

«Высокие темпы обновления технологий» — очередная выдумка мечтателей из Минобрнауки РФ. Их коллеги из Минэкономики РФ, специалисты по рынку труда замечают иное и прямо пишут об этом. «В целом динамика структуры занятости отражает неблагоприятные тенденции в российской экономике: отсутствие движения в направлении модернизации и недостаточный рост эффективности производства» (с. 248).

Что же касается «стремительной потери спроса выпускников НПО у работодателей», то и здесь есть лукавство. «По данным социологических обследований, приводимых в Главе 10, —доля работодателей, оценивающих уровень подготовки выпускников профессиональных училищ не более чем на три балла по пятибалльной системе, составляет 64%, колледжей — 42%, вузов — 39%» (с. 248). Если не мелочиться, то приходится признать разрыв с рынком труда всех уровней профессионального образования. За что надо и уже пора бы ответить сполна. Тем более, проблема не новая, еще в Федеральной целевой программе развития образования на 2006-2010 годы и более ранних государственных документах отмечалось «отсутствие адекватной реакции системы профессионального образования на потребности рынка труда» [9]. А вот кто отвечает за то, что она не решена за десятилетие? Скорее всего, нынешний советник Президента РФ Фурсенко. Только вряд ли он теперь будет отвечать.

Авторы Стратегии-2020 и сегодня идут вразрез с потребностями рынка труда, идут напролом. «Постепенно будут закрываться учреждения начального профессионального образования, а их контингент обучающихся перетечет в учреждения среднего профессионального образования», — вещают они о будущем (с. 257). Контингент-то перетечет, а кто вытечет из этого потока, если уровень НПО упраздняется? Не будет государственных стандартов НПО, обеспечивающих фундаментальную квалификацию рабочих кадров. Будет совсем другое.

Странно и то, что когда речь заходит о низком качестве высшего образования, идут по пути ликвидации худших вузов и укреплении лучших. А в случае НПО — упраздняют всю систему.
Предлагаются «последовательные меры: перевод ведущих учреждений начального профессионального образования в статус центров повышения квалификации, ликвидация остальных учреждений начального профессионального образования, создание и развитие краткосрочных программ повышения квалификации на базе учреждений среднего профессионального образования, включение колледжей в состав профильных вузов, реализация программ прикладного бакалавриата на базе ведущих учреждений профессионального образования (с. 264).
По оценке авторов, «программы прикладных квалификаций продолжительностью от нескольких месяцев до года предполагают обучение «на рабочем месте». Масштаб потенциального рынка ППК к 2015 г. — 20% сектора формальной занятости (8 млн чел.), к 2020 г. он может охватить до 20 млн чел. (одна треть рынка труда)» — (с. 259).

Вот здесь обилием слов стратегами и прикрыт главный замысел. Известно, что в учреждения СПО всегда есть конкурс. Тот, кто его не прошел, сегодня еще имеет шанс получить соответствующее государственному стандарту обучение в практически безконкурсной системе НПО. Каждый знает, что обретет здесь не прикладные, а полноценные знания, позволяющие выстраивать трудовую биографию в системе непрерывного профессионального образования. Стратегией-2020, вместо обещанных статьей 43 Конституции РФ гарантий общедоступности и бесплатности среднего профессионального образования, вступающему в жизнь молодому поколению, наспех, «на рабочем месте», по произвольно укороченным работодателями программам будут даваться навыки без знаний. Миллионы выпускников школ станут «профессиональными инвалидами», подготовленными строго под конкретное рабочее место. Например, наклеивать этикетки пивных бутылок, причем, только марки «Клинское». И не дай им бог поменять это место в течение жизни! Их к этому не готовили. В развитых странах под конкретные рабочие места создают роботов, у нас, по-прежнему, — ставят людей. Это наша стратегия!

В истории страны краткосрочная подготовка рабочих кадров однажды вынужденно применялась, во время Великой отечественной войны. Обучение «на рабочем месте» прошли 2,5 млн подростков, вставших к станкам взамен ушедших на фронт отцов. Технически их работа была не сложной, рутинной — с утра до ночи, изо дня в день в течение пяти лет точить одну и ту же болванку для снаряда. Эти живые роботы ценой своей молодости спасали страну.

Сегодня так молодежь к труду не готовят. В побежденной нами Германии программа обучения квалифицированного ремесленника составляет три года. Более половины детей проходят через профессионально-техническое образование, предпочитая научиться что-то делать руками. Потому Германия теперь уверенно побеждает Россию на мирном фронте, в экономической конкуренции.

Принять предложение стратегов вернуться к военной системе краткосрочной подготовки рабочих, взамен полноценного образования по государственным стандартам, можно только прогнозируя, что будущее поколение россиян тоже будет точить одни «болванки» для снарядов. А страна продолжит курс на милитаризацию, где живые роботы-маргиналы будут главным трудовым ресурсом. В этой части Страте- гия-2020 тесно смыкается с прогнозом известного утопического романа Дж. Оруэла «1984». Браво!

Аесли серьезно, то дело идет, похоже, действительно к тому. Если учесть, что в 2014 году военные и полицейские будут нам обходиться в 40% от расходной части федерального бюджета [10]. Именно поэтому на этапе разработки государственной стратегии так важно точно рассчитать и расставить приоритеты.

И все же хочется понять, что движет мысль стратегов, кроме глупости. Ответ находим на с. 260 Главы 10: «Переход учреждений НПО и СПО на ППК (или на комплекс ППК в сочетании с вечерней общеобразовательной школой) позволит высвободить к 2015 году бюджетные средства в ценах 2011 года в размере 48 млрд рублей». То есть вся затея с упразднением уровня НПО придумана с целью шкурной экономии на молодежи. Только и здесь стратеги крупно промахиваются.

Президент Гарвардского университета Дерек Бок как-то заметил: «Если, по-вашему, образование обходится слишком дорого, испробуйте невежество» [11]. Стратеги предлагают России испробовать...

Авторы Стратегии-2020 выписывают больной России старый рецепт экономии бюджета, основанный на урезании образования, в новой стратегической упаковке. Привести это можеттолько к прогрессирующей деградации «умирающей страны», как уже называют Россию на Западе. Профессиональное «невежество» России фиксируется многими оскорбляющими национальное достоинство международными рейтингами. А совокупный итог их выражает оценка В.В. Путина: «Россия сегодня уступает развитым экономикам по производительности труда в три-четыре раза» [12].

О проблеме рабочих кадров и недопустимости упразднения уровня НПО на встрече Председателя Правительства Российской Федерации Д.А. Медведева с экспертами «Открытого Правительства» с возмущением говорил заместитель председателя Комитета по образованию Государственной Думы О.Н. Смолин. «Начальное профессиональное образование. Это один из самых острых вопросов. Правительственный законопроект предлагает его ликвидировать как особый уровень образования, почти как класс. Между тем, Дмитрий Анатольевич, почти все, кроме разработчиков и министерства, выступают против ликвидации начального профессионального образования как особого уровня. Я лично располагаю письмами от структур «Газпрома», шахт Кузбасса, письмом знаменитого изобретателя автомата Калашникова, на эту же тему высказывался Виктор Антонович Садовничий и многие-многие другие. Эксперты беспокоятся о том, что большинство ребят, которые сейчас учатся в системе ПТУ, получат только профессиональное обучение без всякого образования, и только меньшинство сможет получить среднее профессиональное образование. Общеобразовательный уровень при этом снизится. Мы предлагаем сохранить начальное профессиональное образование, но ввести единую профессиональную организацию, которая могла бы реализовать программы и начального, и среднего профессионального образования» [13].

По мнению О Н. Смолина, новый Закон «Об образовании в РФ» продолжает курс на элитарную модель образования. Вузы будут готовить элиту, а из российских сирот и бедняков, вкупе с мигрантами будут формироваться полуспециалисты,прикладники.

«...качественный состав обучающихся в вузах «поднимает» студентов, а в НПО и СПО — «опускает» с недопустимым для государственного документа цинизмом заявляют авторы Главы 10 «Профессиональное образование» (с. 251). Выражаясь языком Уголовного кодекса, такая фраза тянет на «разжигание социальной розни». Подобная оценка смыкается с наполнившими телевизионные каналы унизительными картинками из жизни «равшанов и джамшудов» смешными и жалкими, «опущенными» токарями, слесарями, сварщиками, водителями... И после этого мы ищем причины падения престижа рабочих профессий!

В течение долгих трех лет педагоги, общество безуспешно пытались разъяснить авторам законопроекта губительность курса на ликвидацию НПО. Однако и новый министр Д. В. Ливанов неутомимо повторяет: «В статье 43 Конституции единственным уровнем не университетского образования является именно среднее профессиональное образование» [13]. Удивительно, что при этом умалчивается наличие НПО в Законе «Об образовании» 1992 года. По-сути, это сознательное искажение реальной законодательной базы. Действующий закон не может противоречить Конституции. И если он принят, успешно реализуется, не надо так передергивать.

Обнадеживает позиция Премьер-министра Д.А. Медведева, возразившего против вольных трактовок министра. «По поводу начального профессионального образования. Я не знаю на самом деле, насколько важной является сама констатация в законе, сохраняется ли начальное профессиональное образование как уровень, но то, что оно должно сохраниться как, собственно, одна из сфер образования, одна из ступеней образования, у меня никаких сомнений не вызывает, — заявил Премьер на заседании Правительства. — В какой законодательной модели это описать? Это, наверное, сделает Правительство и впоследствии законодатели, которые подхватят инициативу Правительства. Оно должно быть по существу» [13].

По принятой в государственном аппарате субординации министру после такого указания нужно принять стойку «Смирно!» или же заявить о несогласии и уйти в отставку. Посмотрим, какой выбор сделает Дмитрий Викторович...

(Продолжение в следующем номере).

И.П. СМИРНОВ, член-корреспондент РАО, д-р филос. наук, г. Москва e-mail: This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Журнал "Профессиональное образование. Столица" №9, 2012г.